Шельпяков Сергей


Восьмая Мая








Майка устало присела на сиденье. Разбирать багажник до дна не было сил. Разглядывая вещи, оставшиеся внутри, она вдруг заметила знакомую голубую крышечку. Сдерживая преждевременную радость, полезла за бутылкой. В конце концов, туда могли налить любую техническую жидкость. Это же машинное масло или ещё что-нибудь.
Вытащив бутылку, Майка понюхала содержимое и поняла, что это минералка. Старая, выдохшаяся, недопитая кем-то, забытая в багажнике тёплая минералка. Полторашка, заполненная на две трети. Майка поднесла горлышко к губам и начала жадно пить большими глотками. С трудом заставила себя остановиться, закрутила крышку и поболтала бутылку, оценивая остаток. Появилось сильнейшее желание прилечь прямо тут, на земле и поспать хоть немного, но она преодолела внезапную слабость и вышла на дорогу.
Узкое двухполосное шоссе с серым растрескавшимся асфальтом петляло в полях, зажатое между обочинами, заросшими кустарником, и терялось в ближайших лесопосадках. Очертания городской застройки смутно виднелись на горизонте со всех сторон, размытые маревом смога и угадать где они ближе, а где дальше было трудно. Майка вгляделась вдаль, оценивая предстоящий путь, и неожиданно заметила приземистый силуэт машины. Там впереди на обочине в тени от кустов, стоял экар. Или что-то очень похожее.
Должно быть это машина Проводника — размечталась она, а ноги уже сами несли по дороге — услышав взрыв, он не сбежал, а только отъехал на безопасное расстояние. Майке стало стыдно за то, как она подумала о Проводнике, когда увидела, что его нет на месте. Оказалось, хороший человек, верный и ответственный…
Она замахала руками, пытаясь привлечь к себе внимание, но расстояние было слишком велико. Майка побежала было на радостях, но буквально через несколько метров вынужденно перешла на шаг. Чувство было такое, будто лишнего веса набрала. Килограмм сто, не меньше. Нельзя бегать, поняла она. Беготня её доканает.
Майка шла по разбитой дороге, прижимая к себе полупустую пластиковую бутылку с водой как большую ценность, и старалась не думать о том, что может встретить Выжигателей. Потому что такие мысли не помогали. Идти по траве за кустами она больше не могла, а вера в то, что самое плохое уже позади и осталось только дойти до экара Проводника, прибавляла ей сил.
Силуэт машины приближался слишком медленно, и она перестала на него смотреть. К сильной усталости добавилось головокружение, и приходилось всё время смотреть под ноги — в старом асфальте было множество ям и трещин. Некоторые ямы переступить было невозможно и приходилось их обходить. Настолько плохой дороги она не видела даже в Старом городе.
Ходьба отнимала сил гораздо больше, чем обычно, несмотря на то, что туфли были без каблуков. В непривычной загородной тишине туфли шкрябали по асфальту сломанными супинаторами, вылезшими из подошвы и слушая это металлическое цоканье, она представляла себя смертельно уставшей лошадью, которую следовало бы пристрелить хотя бы из жалости.
Майке становилось жарче с каждой минутой, и она старалась идти ближе к левому краю, чтобы тень от кустов хоть немного прикрывала от солнца. Окончательно выбившись из сил, она остановилась. Экар Проводника был уже совсем близко. Теперь можно было разглядеть его лучше, и что-то в очертаниях машины показалось ей странным. Экар вроде бы стал ниже и темнее, чем она помнила. Возможно ли, что это какой-то другой экар? Вопрос был жизненно важным и срочно требовал ответа. Она немного отдохнула и добрела до машины.
Это без сомнений был экар Проводника — те же обшарпанные борта и неприличный рисунок, нацарапанный на заднем бампере, который она заметила ещё в Старом городе. Но машина заметно изменилась: и без того мутные стёкла стали абсолютно непрозрачными, а резина на колёсах расплавилась и прикипела к асфальту. Экар стоял на металлических ободьях колёс и потому казался ниже.