Шельпяков Сергей


Восьмая Мая








— Как сейфовая дверь.
— Как штурвал на корабле, — сказала Майка.
— На подводных лодках такие ручки, их крутить надо, — сказал Слава. Он попробовал покрутить, а потом подёргать, но ни дверь, ни «штурвал» не шелохнулись.
Лена поводила рукой с коммуникатором примерно там, где должен располагаться электронный замок и дверь отлипла от стены.
— Вот так. Мы же приглашены, — Ленка распахнула дверь, и Слава просунулся первым.
За дверью оказался длинный узкий проход, похожий на овальную трубу, полностью выкрашенную зелёной краской. На потолке тянулась вереница овальных светильников, забранных решётчатой металлической сеткой. Они светили жёлтым светом и на всю длину прохода по полу тянулись жёлтые пятна.
— В натуре подлодка! — Слава радостно вертел головой.
Все зашли и дверь сзади притянулась доводчиком. Внутри непонятно откуда слышалась музыка. Она глухо долбила низкими басами и Майка приложила руку к шершавой стене, ощущая ладонью этот ритм.
Кира постучала по стене костяшками пальцев:
— Железяка, однако.
— Да вообще круть! — Слава был в восторге.
— Место встречи прямо до конца и направо, — Лена пошла вперёд, раскачивая сумочкой. Голубые бутоны на её открытом платье выглядели легкомысленно в железной трубе коридора, а кружевные колготки и туфли на каблуке бросали вызов окружающей грубости интерьеров.
Все двинулись за ней, заглядывая в ответвления коридора, которые встречались через каждые несколько метров. С такой же периодичностью встречались закрытые двери. Они были овальные, как сам коридор и с такими же круговыми ручками, как на входе. В конце коридора был поворот и сразу за ним ступеньки вниз.
Они спустились по ним и оказались в слабо освещённом тесном помещении с четырьмя столиками и автоматическим баром. Все столики были заняты, но при их появлении один из сидящих поднялся и привлёк внимание, махая рукой. Кроме него за столом были парень и девушка.
Махавший рукой молодой человек двинулся к ним навстречу со словами:
— Здравствуй, Ленок! — они полу-обнялись с Леной. — И вам, люди добрые, здравия желаю!
Двоюродный брат Бульдожки оказался тщедушным молодым человеком, не старше тридцати, остроносым и лопоухим, с маленькими чёрными глазками на тощем лице, которые весело блестели под редкими бровями. Так себе парнишка, — выдало скоропалительный диагноз женское естество, и для Майки он тут же умер, как объект сексуального вожделения. Его звали Игорь, и представился он так:
— Гога, филантроп и пацифист, — он резко склонил голову и стукнул пятками в белых кроссовках.
Майка отметила небрежность в его одежде, удивляясь про себя: вроде не мальчик уже, пора бы уметь одеваться, и сказала:
— Майка, просто Майка, а это Кира, Лена и Слава.
Гога представил своих друзей. Парочку звали Инга и Лёша, и они действительно оказались парой. Лёша выглядел брутально под стать заведению. Его отличала трёхдневная щетина на рубленом лице и гора мышц, подчёркнутых облегающей безрукавкой. Он сразу попросил называть его только Леший и никак иначе. Инга выглядела бледной тенью самой себя и полной ему противоположностью: мелкие черты лица, фигура скромного телосложения и одежда в стиле унисекс смазывали гендер так, что не сразу и разберёшь мальчик или девочка.
Гога притащил откуда-то недостающие стулья, и они все разместились за столом, который был рассчитан на четверых, поэтому было тесно.
Когда все устроились, Кира сказала, обращаясь к Майке:
— Пойду, красули возьму, тебе что?
— Не извольте беспокоиться! — Гога подпрыгнул на стуле. — Разрешите вас угостить?
— Красное полусладкое, пожалуйста, — Кира добавила мурлыкающего тона в голос. — И коктейль, наверное, — она посмотрела на Майку вопросительно и Майка кивнула, — а лучше два.
Гога и Славик ушли к стойке автобара, и за столом повисла пауза. Леший начал закидывать в рот орешки из стоящей перед ним пиалы, а Инга уткнулась в экран своего коммуникатора. Майка пробовала слушать музыку в баре, но тихий лаунж, смешиваясь с долбёжкой басов и разговорами за соседними столиками, превращался в сплошную какофонию.